— Разве только вам, — уточнил его гость.

— Ну, я не в счет, — усмехнулся судья Шинн. — Мы с тетушкой Фанни — лица привилегированные.

— Вы уже третий раз упоминаете тетушку Фанни, — сказал Джонни. — Кто она такая?

— Тетушка Фанни? — Судья казался удивленным. — Фанни Эдамс. Ее дом по другую сторону от церкви. С деревянным свесом — одним из немногих в этой части штата.

— Фанни Эдамс… — Джонни выпрямился. — Художница-примитивистка?

— Она самая.

— Значит, Фанни Эдамс живет в Шинн-Корнерс?

— Она здесь родилась. Эта долина изображена на большинстве ее картин. Говорят, они очень недурны.

— Недурны! — Джонни уставился на противоположную сторону Фор-Корнерс-роуд, но смог разглядеть за церковью лишь старый новоанглийский дом с цветущим садом.

— Она начала заниматься живописью только в восемьдесят лет, после смерти мужа, Гершома Эдамса, который приходился ей четвероюродным братом. Из родственников у нее остался лишь внучатый племянник, Феррис Эдамс, — он адвокат и живет в Кадбери.

— Говорят, она очень интересная старая леди. Не мог бы я с ней познакомиться?

— С тетушкой Фанни? Ты ее не упустишь, даже если захочешь, особенно когда она узнает, что твоим дедом был Хорас Шинн. Праздник начинается с ее дома — ведь тетушка Фанни старейший житель деревни, не считая тех, кто обитает на кладбище. Впрочем, она не слишком отличается от других местных старух. Все они соль здешней земли. Они живут куда дольше наших мужчин и кажутся незыблемыми, как камни в их оградах.

— Она живет одна?

— Совсем одна. Ведет хозяйство, шьет, готовит, маринует огурцы… Эти старухи как муравьи — их рутинная работа практически инстинктивна.

— А кто же занимается ее финансовыми делами?