Судья прищурился, глядя в пространство между своими ботинками, находящимися на перилах крыльца, как в ружейный прицел.

— Обезумев от ярости, Лейб схватил вилы и с ревом бросился на Джо. Но Джо был слишком проворен для него. Он оттолкнул Эделайн в сторону, а сам, как кошка, нырнул под вилы с ножом, который носил за поясом. Произошла ужасная схватка, которая окончилась тем, что нож Джо вошел между ребрами Лейбана Хемаса по самую рукоятку.

Судья Шинн уставился на флагшток, воткнутый в землю лужайки напротив его участка, как свеча в пирог на день рождения.

— Никогда не забуду суету на лужайке в тот вечер. Люди толпились вокруг флагштока, пушки и памятника твоему предку Эйсахелу Шинну, словно объявили войну. Тогда констеблем уже был Берни Хэкетт, и ему с трудом удалось увести Джо к себе — его дом в южном углу лужайки на другой стороне Шинн-роуд, — чтобы дожидаться там прибытия полиции штата. Брат Лейба, Хьюберт, пытался задушить Джо голыми руками. Хьюб тощий парень, но тем вечером он пыхтел и надувался, как лягушка. Эрлу Скотту и мистеру Ширу, священнику, пришлось держать его, покуда Берн Хэкетт не запер Джо в своем доме. Впрочем, бушевал не только Хьюб — Хемасам сочувствовали все. Если бы это происходило на Юге…

Но это была новоанглийская глубинка, Джонни. Мне отмщение, напомнил священник слова Бога, однако пуританин всегда разрывается между своей суверенной личностью и заповедями Господними. Не могу отрицать, что ситуация была на грани катастрофы, но в конце концов мы достигли компромисса — передали обществу решение судьбы Джо Гондзоли. И вот тут-то мы и совершили ошибку.